«Газават» Энвер-паши (январь-август 1922 г.)

«Рожденный турком, он не забыл происхождения своих предков. Большевистские события дали ему возможность надеяться на близкое освобождение стран турко-татарской расы, подчиненных Москве силою оружия»
Жозеф Кастанье

Несмотря на появление Энвер-паши, основной военной фигурой Восточной Бухары в конце 1921–начале 1922 гг. все еще оставался Ибрагим-бек. Именно он во второй половине декабря 1921 г. с силами до 10 тыс. бойцов осадил Душанбе. Советский гарнизон с большим трудом держал двухмесячную осаду, но в середине февраля 1922 г. сдал Душанбе и отступил к Байсуну, где влился в 3-ю стрелковую бригаду.

Еще в конце 1921 г. на курултае курбаши в Кокташе Энвер-паша заявил о готовности взять на себя ответственность за организацию широкомасштабных военных действий. Однако ему потребовалось несколько месяцев для утверждения своего авторитета и создания собственной военной и политической базы. Валидов свидетельствует, что убеждал Энвер-пашу в невозможности сотрудничества с басмачами «...без соглашения с афганцами, и признания Вас эмиром (в качестве лидера)». Однако Энвера это нисколько не останавливало. Для обеспечения своих планов в конце 1921–начале 1922 гг. Энвер-паша побывал в северном Афганистане, где он использовал связи как ТМБ и амиристов, так и Джемаль-паши и, похоже, добился поддержки крупных фигур афганской элиты.

Для характеристики личности и политических амбиций Энвер-паши показателен текст его серебряной печати: «Верховный главнокомандующий всеми войсками ислама, зять халифа, наместник Магомета». Действительно статус Энвера как зятя турецкого султана – номинального главы мусульман имел важное значение и делал его в глазах исламского населения Бухары культовой фигурой. Уже в одном из первых своих воззваний он писал: «Я назначен халифатом мира ислама для соединения вас воедино и освобождения из неволи. С этой целью и по причинам географическим, я нашел соответствующей для действий Восточную Бухару и установил там свой центр». Энвер-паше удалось связаться с повстанцами Ферганы, Хивы и скоординировать свои действия с Курширматом и Джунаид-ханом.

Консолидировав басмаческие силы, Энвер-паша весной 1922 г. перешел в наступление. Оценки численности войск, собранных под знамя Энвер-паши, колеблются от 10 тыс. (советский военно-исторического сборник 1959 г.) до 20 тыс. Крупными военными отрядами Восточной Бухары, подчинившимися Энвер-паше, командовали Ибрагим-бек, Данияр-бек (эфенди), Давлятман-бий, Фузайл Максум, Ишан Султан и др. Если пантюркисты ТМБ выступали безусловными политическими союзниками Энвер-паши, то с амиристами (сторонниками старого режима) полного взаимного доверия у него никогда не было. Ориентация Алим-хана на союз с Великобританией и реставрацию своей власти в Бухаре не совпадала с планами бывшего турецкого лидера (Энвер-паша слишком долгое время был врагом Англии и его европейской опорой оставалась Германия). Поэтому военный глава амиристов Ибрагим-бек, формально признавая Энвер-пашу, обычно действовал самостоятельно.

Захват Душанбе и перспектива нового наступления и возможной ликвидации Советской власти в Бухаре дали основания амиристам во главе с Ибрагим-беком поставить вопрос о возвращении амира Сейид Алим-хана на территорию бывшего амирата. Сам Алим-хан свидетельствует о том, что соответствующую просьбу Ибрагим-бек направил амиру Афганистана. В тот момент Энвер-паша декларировал собственные цели создания «великого среднеазиатского мусульманского государства» и обратился к представителю РСФСР с предложением признать его в качестве главы этого государства. Это серьезно осложнило его отношения с амиристами и в решающих событиях лишило поддержки Ибрагим-бека.

В марте 1922 г. антисоветским отрядам, связанным с Энвером, удалось взять Карши и активизироваться в окрестностях Бухары. Там основную угрозу советской власти создавали отряды приближенного амира Алим-хана Мулло Абдулкахара. В числе организаторов антисоветского восстания был также председатель ТМБ А. Валидов. Общая численность проэнверовских сил на территории Западной Бухары достигла в то время 3 тыс. чел. 5–6 марта энверовские отряды заняли Вабкент и ряд населенных пунктов, близких к Старой Бухаре.

Тогда же 5 марта правительство БНСР обратилось в РВС Туркфронта с просьбой о военной помощи. В течение двух суток гарнизон Бухары вместе с милицией и особым отрядом БухЦИК отбивал атаки. Взятие священной Бухары давало Энвер-паше шанс выступить освободителем и свергнуть советскую власть на территории Бухарской республики. Далее планировался поход на Самарканд и Ташкент. Полпред РСФСР в Афганистане Раскольников бил тревогу: «Энвер подготовляет план всеобщего восстания... от Кавказа до Каспия». Возможный успех Энвера допускал вмешательство в ситуацию в Туркестане значительных проамирских сил с территории Афганистана. При таком раскладе могла измениться и просоветская ориентация Афганистана.

Только с прибытием из Самарканда 1-й Туркестанской кавбригады энверовские отряды удалость отогнать от Бухары в направлении Галассии. 9–11 марта в бою под Вабкентом, Гиждуваном и Кермине части энверовцев были разгромлены. Частям Красной Армии удалось отразить удары Энвер-паши и отбросить их за Вабкент, Гиждуван и Кермине. Но уже 20 марта энверовцы вновь собрались силами и обложили крепость в Кермине. Подошедшие части Туркфронта разбили их и рассеяли в разных направлениях. После чего на конец марта в районе Бухарского оазиса продолжало действовать только 3 крупных энверовских отряда. 23 марта военный назир БНСР Абдухамид Арифов, чье пособничество проэнверовским силам стало слишком явным, перешел на сторону басмачей.
В марте и апреле Энвер-паша получил из Афганистана два каравана с винтовками, патронами и шестью артиллерийскими орудиями, а в мае со своим штабом выдвинулся в окрестности Байсуна и разместился в кишлаке Кофрун. Ему удалось взять Байсун в окружение и начать регулярные атаки с целью его захвата.

19 мая Энвер предъявил Советской России ультиматум, требуя «полного вывода частей Красной армии из Туркестана, Хивы и Бухары, отзыва всех советских служащих из региона, немедленного освобождения всех заложников и политзаключенных, что в итоге позволит всем странам Центральной Азии обрести независимость». О политических амбициях Энвер-паши на том этапе можно судить по его титулатуре на ультиматуме: «Главнокомандующий Туркестанской, Бухарской и Хивинской национальными армиями». Видимо в тот момент Ибрагим-бек окончательно убедился в том, что Энвер-паша далек от планов реставрации старой власти и увел свои отряды за Бабатаг.

Уже 1 февраля в постановлении Политбюро ЦК РКП (б) «По бухарскому вопросу» отмечалась опасность деятельности в Бухаре группы Валидова и турецких контрреволюционеров во главе с Энвер-пашой и ставилась задача очистки территории БНСР от этих «контрреволюционных элементов».. В сообщении председателя Турккомиссии Гусева от 16 февраля одной из главных причин резкого обострения ситуации названы действия Бухарского правительства «не сумевшего создать авторитетной местной власти, легкомысленно использовавшего старых амирских чиновников». Им было высказано предположение о намерениях амира Афганистана оккупировать Восточную Бухару.

Отдавая отчет в значительном ухудшении военно-политической обстановки, 20 февраля БухЦИК собрался на чрезвычайную сессию для определения срочных мер по борьбе с басмачеством. Ф. Ходжаев в это время еще находился в Москве в связи с обсуждением среднеазиатских проблем на Политбюро ЦК РКП (б) и подготовкой Генуэзской мирной конференции (апрель–май 1922 г.), в которой, наряду с РСФСР, Украинской, Белорусской, Азербайджанской, Армянской, Грузинской, должны были участвовать руководители правительств БНСР и ХНСР. БухЦИК не был готов к военным действия и допускал возможность компромисса с повстанцами. В частности предлагалось «созвать курултай в Восточной Бухаре, приняв меры к тому, чтобы на курултае участвовали и басмачи, чтобы выяснить их цели и желания, чтобы завершить дело борьбы миром и реформой».

Обострение военно-политической ситуации в Бухаре в связи с действиями Энвер-паши стало предметом особого внимания политического центра в Москве. Лазаревича на посту командующего Туркфронтом заменили более опытным В. Шориным, в прошлом полковником царской армии, с января 1920 г. командовавшего Кавказским фронтом, а с мая 1920 г. по январь 1921 г. являвшегося помощником Главкома РСФСР по Сибири. В течение трех недель Политбюро ЦК РКП (б) трижды принимала резолюции по бухарским вопросам: 22 февраля – «О положении в Бухаре», 1 марта – «Об усилении войск и средств в Восточной Бухаре», 13 марта – «О Бухаре». С учетом сложности ситуации 2 марта в Бухару срочно отозвали предсовназиров БНСР Ф. Ходжаева, выехавшего из Москвы вместе с уполномоченным ГПУ по Средней Азии Я. Петерсом.
Для борьбы с Энвером 1 апреля в составе Туркфронта был образован Басмаческий фронт, в состав РВС которого ввели Ф. Ходжаева. 15 апреля Басмфронт переименовали в Бухарскую группу войск. Она имела 4500 штыков, 3000 сабель, 20 орудий. Основу группы составили 1-я и 2-я отдельные Турккавбригады, 3-я Туркестанская стрелкдивизия, два эскадрона Верненских кавалерийских командных курсов. Командиром группы назначили Н.Какурина. В мае Бухарская группа разгромила главную базу энверовцев в Западной Бухаре – Нурату.

18 мая было принято постановление ЦК РКП(б) «О туркестано-бухарских делах», в котором была дана боевая директива по искоренению басмачества в Восточной Бухаре. 27 мая на площади Регистан был созван многотысячный митинг (12 тыс.), где с разъяснением текущего момента в БНСР выступил Ф. Ходжаев. К концу мая–началу июня основная часть войск Бухарской группы была сосредоточена в районе Гузара. 1-я отдельная Турккавбригада выдвинулась к Дербенду. 4 июня 4-я сессия БухИКа оценила действия Энвер-паши как авантюру, нацеленную на то, чтобы «с помощью восточнобухарских басмачей … Бухару сделать игрушкой Английской политики». Это «с точки зрения мусульманина вообще, так и с точки зрения Бухарца, является преступлением». Сессия призвала бухарский народ «собраться под красное знамя и объединенными силами бороться с басмачеством Энвер-паши.

С учетом осложнения военно-политической обстановки в начале июня в Туркестан прибыл председатель РСФСР, наркомвоенмор Троцкий, а также Главком вооруженных сил РСФСР Сергей Каменев. Последний взял на себя общее руководство операцией по разгрому Энвер-паши. В июне Бухарская группа войск собрала достаточные силы и подготовила наступление против Энвер-паши двумя колоннами. Левая колонна включала 1-ю отдельную Турккавбригаду в составе Алайского и Гиссарского кавполков, отличившихся в Гиссарской экспедиции, а также два батальона 5-го стрелкполка под общим командованием командира 1-й кавбригады Я. Мелькумова. Она сосредоточилась на подходах к Байсуну и имела перспективу наступления в направлении Душанбе–Файзабад. Правая колонна опиралась на части 8-й кавбригады Бухарской Красной Армии и также была усилена двумя стрелкбатальонами под командованием командира 8-й кавбригады М. Никитина. Продвигаясь от Термеза на Бальджуан, она должна была отрезать силы Энвер-паши и его союзников от Афганистана. В тот момент армию Энвер-паши покинули отряды Ибрагим-бека и Икромиддин-Ходжи, выразившие этим несогласие с политической линией Энвера.

Левая колона начала наступление в районе Байсуна 10 июня и силами Алайского кавполка атаковала части Энвер-паши у кишлака Кофрун. Одновременно в обход левого фланга войск Энвер-паши через ущелье Бандыхан выдвинулся Гиссарский кавполк, отрезавший противнику отступление на восток. 15 июня утренней атакой Алайского кавполка был с боем занят кишлак Кофрун и отряды Энвера численностью ок. 2 тыс.чел. обратились в бегство. Ок. 200 чел. из них погибло, свыше 200 чел. пленено. Части Энвер-паши, отрезанные Гиссарским кавполком от большой колесной дороги на Шерабад и Денау, отступали по труднопроходимой дороге через ущелье Танги-Муш.

Преследуя отступающих энверовцев, части левой колоны Бухарской группы 22 июня вышли к Денау и захватили переправы через Сурхандарью. После ожесточенного боя 26–27 июня Энвер-паша отступил от Денау и Сариасии и увел свои отряды к Регару и Караталу. «На плечах» отступающих войск Энвера советским частям удалось ворваться в Гиссар и после тяжелого боя занять крепость. Эти победы позволили Бухарской группе начать изгнание басмачей из Вахшской долины и 14 июля освободить Душанбе. Отряды Ибрагим-бека рассеялись, часть их ушла вверх по долине Кафирнигана. Силы Энвер-паши рассредоточились восточнее Бальджуана в речной долине между Вахшским и Дарвазским хребтами, перейдя к партизанской тактике, что грозило советским частям затяжной войной.

Однако данные, добытые начальником разведки Бухарской группы Г. Агабековым, являвшегося одновременно и начальником агентуры ВЧК в Бухаре, позволили установить местонахождение штаба Энвер-паши. На его уничтожение направили кавдивизион, который в день Курбан-хаита 4 августа совершил нападение и уничтожил передовую группу энверовцев в 8 км северо-восточнее Бальджуана и вступил в бой с частями штаба Энвер-паши. В ходе встречной конной атаки Энвер-паша был убит, а его ближайший соратник Давлятманбий – смертельно ранен (по другим сведениям, что Энвер-паша погиб еще до боя во время перестрелки внутри своего лагеря).

Летом 1922 г. Красной Армии удалось провести масштабные операции против повстанческих сил в Западной Бухаре. Осенью и зимой того же года там были разгромлены крупные отряды Хандамина, Базарбая, Муллы Абдукахара. Осенью 1922 г. были уничтожены главные военные силы курбаши Ибрагим-бека, Данияра и др.

Справочная информация
Басмаческий фронт – Бухарская группа войск – 13-й стрелковый корпус. Басмаческий фронт (Басмфронт) сформирован как отдельное военное соединение для борьбы с басмачеством на территории БНСР приказом РВС Туркфронта с 1 апреля 1922 г. В состав РВС фронта вошли: командующий Ионов, Ф. Ходжаев, Березин. Войсковые части РСФСР на территории БНСР были полностью подчинены РВС Басмфронта, а части БНСР – в оперативном отношении. Разграничительной линией между войсками Басмфронта и Туркфронта установили государственную границу БНСР. Командующему Басмфронтом предоставили права командарма. С апреля по июль 1922 г. Бухарской группой командовал Н. Какурин, с июля по ноябрь 1922 г. – Н.Лиссовский. В начале ноября 1922 г. Бухарскую группу реорганизовали в 13-й стрелковый корпус. Командиром корпуса назначили Н. Лиссовского

/Из неопубликованной рукописи "Революция в центре Азии"/

Хивинская "революция" (1919-1920)

К осени 1919 г. северо-западные приамударьинские территории Туркестана оказались одним из наиболее уязвимых мест Советской власти.

Несмотря на прорыв железнодорожной блокады, центр России еще не мог оказать Туркреспублике достаточной военной помощи. Основные силы Туркфронта были заняты боями в Волго-Уральском регионе, а также борьбой с басмачами в Фергане и белой Туркармией в Закаспии. Если в этот период Бухарский амират Алим-хана проявлял сдержанность и демонстрировал лояльность советской власти, то Хивинское ханство, власть в котором была узурпирована Джунаид-ханом, не скрывало своей враждебности.

Вооруженные туркменские отряды численностью до 12–15 тыс.чел., на которые опирался Джунаид-хан, обычно не совершали дальних походов. Так в 1918–1919 гг. хивинские военные силы практически не проявили себя в борьбе за власть в Закаспии, но они были способны реально уничтожить советскую власть в Амударьинском отделе. Признанием антисоветского Чимбайского правительства уже был сделан шаг в этом направлении. Следующим стало прибытие в октябре 1919 г. в Хиву колчаковской военной миссии в составе 140 казаков, доставившей Джунаид-хану 1,5 тыс. винтовок и 10 орудий. Фактически осенью 1919 г. советская власть в нижнем течении Амударьи и южном Приалье находилась на осадном положении и держалась только благодаря пароходному сообщению с Чарджуем, связанным с центром Туркестана по железной дороге.

В этих условиях Турккомиссия и РВС Туркфронта решились на прямое вмешательство в дела Хивинского ханства и, мотивируя необходимость упреждения угрозы со стороны Джунаид-хана, санкционировали войну с правительственными войсками Хивы под предлогом её «революционизацию». Полномочным представителем Турккомиссии и РВС Туркфронта был назначен Георгий Скалов, который 20 ноября 1919 г. получил секретный мандат, дающий «...право решения вопроса о времени оказания поддержки вооруженной силой восставшим племенам Хивы против Хивинского правительства», а также осуществления политического руководства действиями советских войск в случае перехода хивинской границы. Псевдореволюционный повод для советского похода в Хиву давали действия отрядов туркменских племенных вождей Гочмамед-хана, Нургельды-хана, Мухамед Аяна, Гулам Али-хана и Муллы Беркела, поднявших в октябре 1919 г. восстание против власти Джунаид-хана в Ильялинском, Куня-Ургенчском и Ходжелийском бекствах Хивинского ханства. Это позволяло советским войскам как бы выступить в поддержку «народного восстания» против узурпатора Джунаид-хана.

В конце ноября 1919 г. Г. Скалов отправил из Чарджуя вверх по Амударье на пароходе переданный в его распоряжение 3-й батальон 5-го Туркполка под командованием представителя штаба Туркфронта Н. Щербакова, а затем 26 ноября 1919 г. сам выехал верхом в Петро-Александровск. Здесь он реорганизал Амударьинский ревком, председателем которого стал прибывший вместе с ним Н. Солдатов. С учетом экскалации напряженности в отношениях с Хивой Амударьинский ревком упразднил должность полпреда РСФСР в Хивинском ханстве и принял его полномочия на себя. Хивинская группа войск была реорганизована в Амударьинскую во главе с Н. Щербаковым. Наряду с крепостной ротой в Петро-Александровске, ротой береговой охраны, Шураханской, Шаббазской и Бий-Базарской ротами, в её составе были образованы Северный и Южный отряды.

21 декабря 1919 г. Г. Скалов издал приказ «об оказании помощи трудящимся Хивы в свержении ханской власти» и 22 декабря части Амударьинской группы войск силами Северного и Южного отрядов вместе с хивинским добровольческим отрядом численностью ок. 600 чел., перешли российско-хивинскую границу. Несмотря на радикальные планы, организаторы хивинской «революции» решили первоначально в тактических целях не поднимать лозунга борьбы против хивинского хана, а сосредоточиться на борьбе с Джунаид-ханом. Это позволило им изолировать последнего от возможной поддержки местных узбекских феодалов и духовенства, бухарского амира, а также соединиться в антиджунаидовском боевых действиях с отрядами Гочмамед-хана и еще 8 родоплеменных туркменских вождей.

Продвигаясь с боями, красноармейские войска последовательно занимали основные центры ханства. Южный отряд 24 декабря занял Новый Ургенч, укрепив здесь старые, и, соорудив новые укрепления. 9 января 1920 г. силы Южного отряда возобновили наступление, так что 15 января заняли кишлак Кош-купыр, а затем 22 января – Газават. Северный отряд 29 декабря занял Ходжейли, а 9 января 1920 г. – Куня-Ургенч и Аман-Калу, где в его состав вошел отряд Гочмамед-хана с 1000 всадников. Продолжая наступление Северный отряд занял пункты Порсу, Базар-кят, а 18 января – Ташауз. 23 января 1920 г. оба отряда соединились в районе Тахта и заняли ставку Джунаид-хана – Бедиркент, вынудив туркменского вождя бежать с небольшим отрядом в пески.

1 февраля 1920 г. Южный отряд без боя занял столицу ханства Хиву. После чего «революционные» силы вынудили Сейида Абдулла-хана подписать манифест об отречении и передаче власти «до созыва Меджлиса» Временному революционному правительства (Ревкому) из 5 человек. В его состав вошли: лидер Турткульской группы младохивинцев Д. Султанмурадов (председатель), Баба ахун Салимов (председатель Хивинского Меджлиса в 1917 г.), представитель высшего духовенства Хивы Джалал ахун, а также вожди туркменских племен Гочмамед-хан и Мулла Ораз Хаджимамедов. 2 февраля манифест хана зачитали на митинге в присутствии ок. 4 тыс. хивинцев.

Для объяснения советского вторжения в Хиву 7 февраля 1920 г. Г. Скалов и Н. Солдатов выпустили воззвание «К народам Хивинского ханства!», где мотивировали появление российских войск на территории суверенного ханства наказанием Джунаид-хана. Разъяснялось, что «...Российская Советская власть не желает никаких завоеваний, ...хочет жить в мире и согласии со всеми соседями... Не желая никаких посягательств на независимость Хивинского государства, мы не будем вмешиваться ... в образ правления Хивой, народы Хивы сами знают, какое им надо правительство».

Факт вторжения в Хиву вызвал неоднозначную реакцию в Советском Туркестане. Выяснилось, что Турккомиссия коллегиально не обсуждала такого вопроса. С учетом поступающей информации о бесчинствах советских войск и их туркменских союзников на территории Хивинского ханства 10 февраля 1920 г. Турккомиссия для расследования всех обстоятельств учредила Чрезвычайную комиссию по делам Хивы во главе с Г. Бройдо. От младохивинцев в неё были включены П. Юсупов и Ш. Хасанов. Г. Бройдо получил также статус чрезвычайного уполномоченного в Хиве и Амударьинском отделе для высшего руководства органами советской власти и полпредства РСФСР в Хиве. Общее число сотрудников Чрезвычайной комиссии, отправленной в Хиву, составило 120 чел.

Комиссия установила, что «революционизация» Хивы сопровождалась неоправданным насилием, грабежами и мародерством как со стороны туркменских отрядов, так и со стороны советских частей. При «участии командного состава и под его руководством» были уничтожены дома и целые поселки даже тех, кого «спасали» от Джунаид-хана. Оказалось, что красноармейцы замешаны в беспричинных расстрелах и разгромах хивинских дворцов с целью наживы, а также многочисленных изнасилованиях. Захваченные в боях женщины содержались как пленницы и рабыни, выставлялись для продажи на базаре Петро-Александровска. После угрозы расстрела сотня красноармейцев, расквартированных в этом городе, вернула 63 «наложницы».

Информация об этой грязной стороне хивинской «революции» не вышла за пределы Хивы, и старательно умалчивалась советскими властями в Туркестане и России. Наказаны были немногие. 30 марта 1920 г. за злоупотребления были арестованы командующие Северным и Южным отрядом Н. Шайдаков и В. Урядов (первый в декабре был оправдан судом, второй был осужден «за проявление трусости во время боев» и получил 10 лет тюрьмы). 25 апреля за преступления в ходе боев был расстрелян один из комвзводов Северного отряда Родионов...

/глава из неопубликованной рукописи "Революция в сердце Азии"/