Судьба казны бухарского амира Алим-хана

Одним из самых запутанных и деликатных вопросов разгрома Бухарского амирата остается судьба финансовых, золотых, товарных и др. ресурсов, принадлежавших амиру Алим-хану, а значит являвшихся государственным ресурсом Бухары. Официальные вложения амира в Русско-Бухарском акционерном обществе, Бухарском банке, Русско-Азиатском хлопковом обществе, промышленных предприятиях в начале 1920 г. оценивались в 100,8 млн. рублей, из которых 77,3 млн. рублей составляла стоимость наличного хлопка, а 18,8 млн. рублей – семян и волокна. Известно, что в течение 1919 г. и начале 1920 г. огромные товарные ценности амира Бухары, в основном хлопок и каракуль, направлялись «из Бухары в Афганистан и Персию и через эти страны в Англию». Значительные вклады амира имелись во французских банках .

Английский консул в Кашгаре П. Эссертон сообщил, что амир готовился «...к вероятному краху и пытался спасти громадные богатства, хранившиеся в подвалах его дворца» и обратился к нему с просьбой принять на хранение «...до более светлых дней и восстановления нормальных условий» 35 миллионов фунтов стерлингов в золотой и серебряной монете и слитках, что составляло ок. 150 млн. золотых рублей. Канцелярия вице-короля Индии дала П.Эссертону указание воздержаться от помощи амиру в этом вопросе. Имеются также свидетельства, что часть своих богатств амир Бухары успел укрыть в тайниках на территории амирата. Еще летом 1920 г. он отправил на юг несколько тайных караванов с грузом золота и драгоценностей. По оценкам Ф. Ходжаева при своем бегстве амир лично увез только 10–15 млн.рублей золотом. Однако не вызывает сомнений, что значительная часть амирской казны осталась в пределах амирата.

Сообщая о ходе бухарской операции, Фрунзе отметил: «В Шахрисябзе взято огромное количество золота и других ценностей. Все это ... по соглашению с ревкомом будет перевезено на хранение в Самаркандский банк». Большое количество амирских ценностей обнаружили после штурма в Старой Бухаре и окрестных дворцах амира. Наиболее ценное имущество тут же взяли под контроль части Туркфронта. Уже на следующий день после захвата Бухары Фрунзе отдал распоряжение «...Все захваченное ценности казны старого бухарского правительства принять под строжайшую ответственную охрану, причем сундуки и тюки не разбирать, а, отметив, общее содержание (золото, вещи, кредитки и т.п.), немедленно опечатать в присутствии представителя бухарского ревкома и сдавать в Самаркандский народный банк». Уже 5 сентября 1920 г. на объединенном заседании представителей РСФСР, Бухарского ревкома и ЦК БКП признали, «...что ценности Бухреспублики во время периода военных действий подвергаются опасности быть расхищенными, ввиду того, что нет никакой возможности принять все меры охраны» и решено просить РСФСР «...взять на себя охрану этих ценностей в одном из своих отделений Народного Банка в Самарканде или Ташкенте до установления полного спокойствия в Бухаре».

Командующий Кагано-Бухарской группой войск 6 сентября приказал: «...Отдельному стрелковому Туркполку перейти в Ширбудун и расположиться в саду бывшего эмира. Командиру полка принять по получении сего дворец и запечатанные склады... Никого, кроме уполномоченных Бухревкома, в сад и дворец не допускать...». Охранять, в т.ч. было необходимо от мародерства внутри самой Красной Армии. Архивы фиксируют факт того, что после взятия Бухары военнослужащие «...занялись разграблением ценностей эмира, в том числе золота, сукна, шелка» ([141], 81). Переброшенная на Южный фронт интернациональная бригада Э.Кужело «щеголяла там саблями, усыпанными редкими по величине драгоценными камнями с золотыми эфесами и ножнами тончайшей работы», а в поездах, шедших из Туркестана в Россию после бухарской операции, вплоть до поезда М.Фрунзе, чекисты для изъятия награбленного имущества устроили повальные обыски.

Это обстоятельство стало предметом следственного дела Особого отдела Туркфронта, по которому проходило 105 человек. в т.ч. командующий ударной группой Белов. 7 декабря 1920 г. коллегия Особого отдела Туркфронта решила, что дело «Бухарские события 1920 г.», имеет «... общегосударственное значение, подлежащее рассмотрению органов центра РСФСР» и передало его в Особый отдел ВЧК. В апреле 1921 г. на заседании Президиума ВЧК в Москве с Белова сняли обвинения, но другие участники бухарских «событий» были осуждены.

Сам факт передачи дела в Президиум ВЧК, похоже, выявляет чувствительный момент «революционной» конфискации богатств амирской Бухары в пользу РСФСР, спровоцировавшей вакханалию грабежа в советских частях. То, что при захвате Бухары осуществилась не временная отправка ценностей Бухары на хранение в Советский Туркестан, а, именно, изъятие этих ценностей подтверждает факт из очерка о жизнедеятельности премьер-министра БНСР Ф. Ходжаева. По его инициативе «в Ташкент был направлен железнодорожный состав с огромными ценностями, оставшимися в Бухаре после бегства эмира». Эти ресурсы были «с благодарностью приняты» Советской республикой и «использованы для разгрома общего врага и борьбы с разрухой и голодом».

Российский историк В.Шамбаров утверждает, что в Самарканд вывезли «...7 вагонов золота и драгоценностей, захваченных из сокровищниц эмира в Бухаре и Шахрисябзе». Возможно здесь речь идет о том же составе Ф. Ходжаева. Порядок экспроприированных богатств Бухары может достигать ок. 100 млн. золотых рублей. Масштаб ценностей в 7 вагонах можно оценить на примере золотого запаса России, оказавшегося в руках белочехов и Колчака (более 800 млн. золотых рублей. Весной 1920 г. командование Чехословацкого корпуса вернуло его советской России в 18 вагонах, содержащих золото и др.ценности на сумму ок. 410 млн. рублей. Тогда изъятый бухарский «золотой запас» мог достигать 150 млн. золотых рублей.

Открытые сведения упоминают более скромную цифру. По данным советского исследователя 1960-х гг. А. Гордиенко, ссылающегося на ЦГА УзССР (совр. РУзб.) /ф.Р-46, оп.1, д.7, л.6/, изъятые у амира Бухары ценности включали: золото в слитках и изделиях на сумму 4,5 млн. рублей золотом, 500 пудов серебра, кредитных билетов на сумму 7 млн. рублей, а также большое количество хлопка, каракуля, шерсти и продовольствия.

В связи с затронутой темой обращает на себя внимание персона преемника Фрунзе, сразу после завершения Бухарской операции назначенного командующим Южным фронтом. Его сменил на посту комтуркфронта Григорий Сокольников, который к тому времени уже являлся председателем Турккомиссии и Туркбюро ЦК РКП (б), т.е. сосредоточил в своих руках государственную и партийную власть. Сокольников известен как главный большевистский специалист по финансам и банковской системе. Именно, он в 1917 г. руководил национализацией банков России, а после возвращения из Туркестана возглавил наркомат финансов РСФСР, а затем и СССР, осуществив блестящую денежную реформу 1922–1924 гг., и, наладив советское банковское дело. Поэтому можно предположить, что революционную «экспроприацию» богатств Бухары произвели в интересах укрепеления советской финансовой системы, находившейся в катастрофическом положении. Это могло быть главной миссией Сокольникова на советском Востоке.

Сокольников Григорий /Бриллиант Гирш/ (1888–1939). Сын врача. В 1905 г. вступил в РСДРП, в 1907 г. арестован, в 1909 г. сослан в Сибирь. Бежал за границу, жил в Швейцарии и Франции. В 1914 г. окончил юрфак Парижского университета. В 1917 г. вместе с В.Лениным вернулся в Россию через Германию. В 1917 г. – член Исполкома Моссовета, с августа 1917 г. – член Исполкома Петросовета. Участник вооруженного восстания в Петрограде. В 1917–1919 гг. – член ЦК РКП (б). В октябре 1917 г. руководил национализацией банков. В 1918 г. в качестве председателя советской делегации подписал Брестский мир. В мае-июне 1918 г. – член Президиума ВСНХ. С 1918 г. – член РВС 2-й и 9-й армий Южного фронта, командующий 8-й армией. В июле 1920–марте 1921 г. – председатель Туркбюро. В июле–сентябре 1920 г. – председатель Турккомиссии. В сентябре 1920–марте 1921 г. – командующий Туркфронтом. В начале 1921 г. тяжело заболел, был госпитализирован в Москве. После операции и лечения в Германии в ноябре 1921 г. вернулся в Москву. В октябре 1921 г. был снова заочно утвержден председателем Турккомиссии и Туркбюро. Был назначен членом коллегии Наркомфина РСФСР и Финансовой комиссии ЦК РКП (б) «при условии, что он остается предтуркестанбюро и обязан ездить в Туркестан по надобности…». В январе 1922 г. назначен первым зам. Наркомфина РСФСР. В составе советской делегации участвовал в работе Гаагской конференции. В 1922–1923 гг. – нарком финансов РСФСР. С июля 1923 г. – нарком финансов СССР. С 1922 г. – член ЦК ВКП(б), в 1924–1925 гг. – кандидат в члены Политбюро ЦК. С 1926 г. – заместитель председателя Госплана СССР. В 1928–1929 гг. – председатель Нефтесиндиката СССР. В 1929–1932 гг. – полпред в Великобритании. С 1930 г. – кандидат в члены ЦК ВКП(б), с 1933 г. – член коллегии НКИД. В 1933–1934 гг. – зам. наркома НКИД СССР. С 1935 г. в опале, в июле 1936 г. арестован по делу «антисоветского троцкистского центра». Приговорен к 10 годам тюрьмы. По официальной версии убит в заключении сокамерниками.

/глава из неопубликованной рукописи "Революция в сердце Азии"/

Конец Ибрагим-бека (1929-1930)

Поскольку во внутриафганской войне лидеры среднеазиатских басмачей поддержали Бачайи Сакао (1929 г.), то новый афганский правитель Надир-шах (1929–1933) имел основания желать их устранения с внутриафганской политической арены. Уже спустя месяц после смены режима Ибрагим-бек получил предписание нового генерал-губернатора Ханабада Сафар-хана прибыть в Ханабад и сдать оружие.

Справка: Ибрагим-бек Чакабоев (1889–1932). Из узбекского племени локай. До революции служил у Гиссарского бека в чине караул-беги (поручик). Начал борьбу со сторонниками советской власти на территории Восточной Бухары еще в 1919 г. После бегства Алим-хана в Афганистан, получив подкрепление в Бальджуане, летом 1921 г. с отрядом в 500 бойцов возвратился в Кокташ, где был провозглашен беком Локая. В 1921–1924 гг. вел непрерывную вооруженную борьбу с БНСР от имени амира Алим-хана. В 1924–1925 гг. организовал и возглавил новое вторжение отрядов басмачей в Восточную Бухару (Таджикистан), но был разбит и в июне 1926 г. перенес свою базу в северный Афганистан. Основным местом сосредоточения его сила стало левобережье реки Вахш и Джиликульский район. Организовывал регулярные вооруженные рейды на территорию Узбекской ССР и ТаджАССР (Таджикской ССР).

Курбаши отказался подчиниться и с сотней басмачей двинулся на Мазари-Шариф, что привело к столкновениям афганских войск и вооруженных отрядов Ибрагим-бека. В ноябре афганским властям сдался курбаши Алимарданов-датхо из окружения Ибрагим-бека. В марте 1930 г. Сафар-хан вынужден был направить в район Андераба военный отряд для мобилизации афганцев на борьбу с отрядами Ибрагим-бека.

Полпред ОГПУ в Средней Азии 30 марта докладывал о подготовке Ибрагим-беком восстания в северном Афганистане с целью создания самостоятельного государства во главе с бывшим бухарским амиром Алим-ханом. Правительство Надир-шаха рассматривало Ибрагим-бека как реальную угрозу. В связи с этим, когда 9 мая в город Алиабад прибыл отряд басмачей Ибрагим-бека, то власти привели гарнизон города в боевую готовность. В это время Ибрагим-бек, видимо под давлением афганцев, отдал приказ о роспуске своих основных сил (ок. 1,5 тыс.чел.) и оставил себе отряд всего в 200 чел. Известно, что 18 мая Ибрагим-бек встретился с лидером туркменской эмиграции Ишан-халифом и получил подтверждение договоренности о совместном походе на территорию СССР. 9 июня Ибрагим-бек, заявив о своей верности Надир-шаху, отклонил новое предложение афганских властей прибыть на переговоры в Мазари-Шариф.

Однако за внешним проявлением лояльности к афганским властям стояли твердые намерения Ибрагим-бека по созданию независимого узбекско-таджикского анклава. Летом 1930 г. он перешел к конкретным действиям и, подняв восстание в области Бадахшана и Каттагана, сформировал на подконтрольных территориях собственную администрацию. Такое развитие событий не соответствовало как интересам Афганистана, так и СССР, которые договорились о совместных действиях афганской армии и САВО против Ибрагим-бека. На основании этого в конце июня 1930 г. c согласия афганского правительства на территорию Афганистана совершила рейд сводная кавбригада САВО под командованием Я.Мелькумова. Ей была поставлена задачи уничтожить антисоветские базы басмачества на афганской территории, лишить их экономической базы и истребить командные кадры.

Афганские и советские регулярные части дали сражения отрядам Ибрагим-бека под Ханабадом и Алиабадом (19 июля). Ибрагим-бек и Утан-бек вынуждены был отступить в горы. Афганцы в боях потеряли около тысячи человек. Преследуя басмачей бригада Мелькумова, не встретив «организованного сопротивления», ликвидировала «...шайки до 30-40 джигитов, отдельных басмачей, эмигрантов и их активных пособников». Всего в ходе рейда «...было уничтожено 839 человек, среди них глава религиозной секты, идейный вдохновитель басмачества Пир Ишан, курбаши Ишан Палван, Домулло Донахан..., сожжен весь эмигрантский хлеб, частично угнан и уничтожен скот. Сожжены и разрушены кишлаки Актепе, Алиабад, а также другие кишлаки и кибитки в долине реки Кундуз-Дарья на протяжении 35 км».

Только в конце 1930–начале 1931 гг. военному министру Афганистана Шах-Махмуд-хану, руководившему действиями афганских войск, удалось мобилизовать необходимые военные силы, нанести поражение отрядам Ибрагим-бека и, восстановив центральную власть в мятежном районе, оттеснить басмачей от Ханабада к советской границе. 6 марта в районе Таликана афганские правительственные войска разбили самый крупный отряд Ибрагим-бека, так что басмачи только убитыми потеряли 315 чел. 16 марта в Ханабаде состоялась публичная казнь 35 пленных басмачей.

Испытывая давление со стороны афганских властей и, стремясь использовать недовольство коренного населения Средней Азией советской политикой коллективизации, Ибрагим-бек с отрядом ок. 1500 чел. перешел в марте 1931 г. на территорию Таджикской и Узбекской ССР. Угроза широкого антисоветского восстания во главе с наиболее крупной фигурой басмачества вынудила командование САВО направить против Ибрагим-бека значительные военные силы, включавшие части 7-й (бывшей 1-й) Турккавбригады, 3-й Туркстрелкдивизии, 83-й кавполк 8-й Турккавбригады, Узбекскую Кавбригаду, Таджикский стрелкбатальон, Киргизский кавдивизион, 35-й отдельный авиаотряд и др. Район боевых действий с басмачами Ибрагим-бека охватывал районы горных хребтов Байсунтог, Актау (Актаг), Бабатаг. Решающий крупный бой по разгрому отряда Ибрагим-бека состоялся в июне 1931 г. под Дербендом (в 30 км от Байсуна). 23 июня Ибрагим-бек при попытке перейти советско-афганскую границу был задержан. Арестован и доставлен в Ташкент, где был расстрелян по приговору суда.

После подписания советско-афганского договора от 24 июня 1931 г. два государства начали совместные действия по подавлению остатков басмаческих отрядов на афганской территории. В этот момент в северном Афганистане активизировался курбаши Утан-бек, отряд которого численностью 45 чел. вступил в бой с афганцами в районе Гольдшан-Кудук. После удара афганских войск Утан-бек отступил, но уже 27 августа разгромил афганский отряд в горах Кара-Батыр. 28 августа в бою с туркменами Джаны-бая южнее Кундуза Утан-бек был тяжело ранен. Тогда афганское правительство направило на север дополнительные военные подразделения с целью окончательной ликвидации басмачества.

28 октября 1931 г. в провинцию Каттаган вошла войсковая группа Ф.Мамат-хана, которая, взаимодействуя с частями Красной Армии на советско-афганской границе, начала уничтожение последних отрядов среднеазиатских басмачей. Утан-бек не сдался и в конце октября возобновил вооруженные нападения. Его отряд ограбил Богускут, а спустя неделю караван на дороге Кундуз-Ташкурган. Афганские войска, поддержаные туркменами, 9 ноября дали Утан-беку бой. В середине ноября командир афганской Каттагано-Бадахшанской дивизии Ф. Мухамеджан ввел группу в 900 сабель в Кундузскую долину и к 8 декабря ликвидировал басмаческую группу Утан-бека. Последний бежал в пески и прекратил борьбу.

Хивинская "революция" (1919-1920)

К осени 1919 г. северо-западные приамударьинские территории Туркестана оказались одним из наиболее уязвимых мест Советской власти.

Несмотря на прорыв железнодорожной блокады, центр России еще не мог оказать Туркреспублике достаточной военной помощи. Основные силы Туркфронта были заняты боями в Волго-Уральском регионе, а также борьбой с басмачами в Фергане и белой Туркармией в Закаспии. Если в этот период Бухарский амират Алим-хана проявлял сдержанность и демонстрировал лояльность советской власти, то Хивинское ханство, власть в котором была узурпирована Джунаид-ханом, не скрывало своей враждебности.

Вооруженные туркменские отряды численностью до 12–15 тыс.чел., на которые опирался Джунаид-хан, обычно не совершали дальних походов. Так в 1918–1919 гг. хивинские военные силы практически не проявили себя в борьбе за власть в Закаспии, но они были способны реально уничтожить советскую власть в Амударьинском отделе. Признанием антисоветского Чимбайского правительства уже был сделан шаг в этом направлении. Следующим стало прибытие в октябре 1919 г. в Хиву колчаковской военной миссии в составе 140 казаков, доставившей Джунаид-хану 1,5 тыс. винтовок и 10 орудий. Фактически осенью 1919 г. советская власть в нижнем течении Амударьи и южном Приалье находилась на осадном положении и держалась только благодаря пароходному сообщению с Чарджуем, связанным с центром Туркестана по железной дороге.

В этих условиях Турккомиссия и РВС Туркфронта решились на прямое вмешательство в дела Хивинского ханства и, мотивируя необходимость упреждения угрозы со стороны Джунаид-хана, санкционировали войну с правительственными войсками Хивы под предлогом её «революционизацию». Полномочным представителем Турккомиссии и РВС Туркфронта был назначен Георгий Скалов, который 20 ноября 1919 г. получил секретный мандат, дающий «...право решения вопроса о времени оказания поддержки вооруженной силой восставшим племенам Хивы против Хивинского правительства», а также осуществления политического руководства действиями советских войск в случае перехода хивинской границы. Псевдореволюционный повод для советского похода в Хиву давали действия отрядов туркменских племенных вождей Гочмамед-хана, Нургельды-хана, Мухамед Аяна, Гулам Али-хана и Муллы Беркела, поднявших в октябре 1919 г. восстание против власти Джунаид-хана в Ильялинском, Куня-Ургенчском и Ходжелийском бекствах Хивинского ханства. Это позволяло советским войскам как бы выступить в поддержку «народного восстания» против узурпатора Джунаид-хана.

В конце ноября 1919 г. Г. Скалов отправил из Чарджуя вверх по Амударье на пароходе переданный в его распоряжение 3-й батальон 5-го Туркполка под командованием представителя штаба Туркфронта Н. Щербакова, а затем 26 ноября 1919 г. сам выехал верхом в Петро-Александровск. Здесь он реорганизал Амударьинский ревком, председателем которого стал прибывший вместе с ним Н. Солдатов. С учетом экскалации напряженности в отношениях с Хивой Амударьинский ревком упразднил должность полпреда РСФСР в Хивинском ханстве и принял его полномочия на себя. Хивинская группа войск была реорганизована в Амударьинскую во главе с Н. Щербаковым. Наряду с крепостной ротой в Петро-Александровске, ротой береговой охраны, Шураханской, Шаббазской и Бий-Базарской ротами, в её составе были образованы Северный и Южный отряды.

21 декабря 1919 г. Г. Скалов издал приказ «об оказании помощи трудящимся Хивы в свержении ханской власти» и 22 декабря части Амударьинской группы войск силами Северного и Южного отрядов вместе с хивинским добровольческим отрядом численностью ок. 600 чел., перешли российско-хивинскую границу. Несмотря на радикальные планы, организаторы хивинской «революции» решили первоначально в тактических целях не поднимать лозунга борьбы против хивинского хана, а сосредоточиться на борьбе с Джунаид-ханом. Это позволило им изолировать последнего от возможной поддержки местных узбекских феодалов и духовенства, бухарского амира, а также соединиться в антиджунаидовском боевых действиях с отрядами Гочмамед-хана и еще 8 родоплеменных туркменских вождей.

Продвигаясь с боями, красноармейские войска последовательно занимали основные центры ханства. Южный отряд 24 декабря занял Новый Ургенч, укрепив здесь старые, и, соорудив новые укрепления. 9 января 1920 г. силы Южного отряда возобновили наступление, так что 15 января заняли кишлак Кош-купыр, а затем 22 января – Газават. Северный отряд 29 декабря занял Ходжейли, а 9 января 1920 г. – Куня-Ургенч и Аман-Калу, где в его состав вошел отряд Гочмамед-хана с 1000 всадников. Продолжая наступление Северный отряд занял пункты Порсу, Базар-кят, а 18 января – Ташауз. 23 января 1920 г. оба отряда соединились в районе Тахта и заняли ставку Джунаид-хана – Бедиркент, вынудив туркменского вождя бежать с небольшим отрядом в пески.

1 февраля 1920 г. Южный отряд без боя занял столицу ханства Хиву. После чего «революционные» силы вынудили Сейида Абдулла-хана подписать манифест об отречении и передаче власти «до созыва Меджлиса» Временному революционному правительства (Ревкому) из 5 человек. В его состав вошли: лидер Турткульской группы младохивинцев Д. Султанмурадов (председатель), Баба ахун Салимов (председатель Хивинского Меджлиса в 1917 г.), представитель высшего духовенства Хивы Джалал ахун, а также вожди туркменских племен Гочмамед-хан и Мулла Ораз Хаджимамедов. 2 февраля манифест хана зачитали на митинге в присутствии ок. 4 тыс. хивинцев.

Для объяснения советского вторжения в Хиву 7 февраля 1920 г. Г. Скалов и Н. Солдатов выпустили воззвание «К народам Хивинского ханства!», где мотивировали появление российских войск на территории суверенного ханства наказанием Джунаид-хана. Разъяснялось, что «...Российская Советская власть не желает никаких завоеваний, ...хочет жить в мире и согласии со всеми соседями... Не желая никаких посягательств на независимость Хивинского государства, мы не будем вмешиваться ... в образ правления Хивой, народы Хивы сами знают, какое им надо правительство».

Факт вторжения в Хиву вызвал неоднозначную реакцию в Советском Туркестане. Выяснилось, что Турккомиссия коллегиально не обсуждала такого вопроса. С учетом поступающей информации о бесчинствах советских войск и их туркменских союзников на территории Хивинского ханства 10 февраля 1920 г. Турккомиссия для расследования всех обстоятельств учредила Чрезвычайную комиссию по делам Хивы во главе с Г. Бройдо. От младохивинцев в неё были включены П. Юсупов и Ш. Хасанов. Г. Бройдо получил также статус чрезвычайного уполномоченного в Хиве и Амударьинском отделе для высшего руководства органами советской власти и полпредства РСФСР в Хиве. Общее число сотрудников Чрезвычайной комиссии, отправленной в Хиву, составило 120 чел.

Комиссия установила, что «революционизация» Хивы сопровождалась неоправданным насилием, грабежами и мародерством как со стороны туркменских отрядов, так и со стороны советских частей. При «участии командного состава и под его руководством» были уничтожены дома и целые поселки даже тех, кого «спасали» от Джунаид-хана. Оказалось, что красноармейцы замешаны в беспричинных расстрелах и разгромах хивинских дворцов с целью наживы, а также многочисленных изнасилованиях. Захваченные в боях женщины содержались как пленницы и рабыни, выставлялись для продажи на базаре Петро-Александровска. После угрозы расстрела сотня красноармейцев, расквартированных в этом городе, вернула 63 «наложницы».

Информация об этой грязной стороне хивинской «революции» не вышла за пределы Хивы, и старательно умалчивалась советскими властями в Туркестане и России. Наказаны были немногие. 30 марта 1920 г. за злоупотребления были арестованы командующие Северным и Южным отрядом Н. Шайдаков и В. Урядов (первый в декабре был оправдан судом, второй был осужден «за проявление трусости во время боев» и получил 10 лет тюрьмы). 25 апреля за преступления в ходе боев был расстрелян один из комвзводов Северного отряда Родионов...

/глава из неопубликованной рукописи "Революция в сердце Азии"/

Бухарская "революция" (1920)

К концу лета 1920 г. вторжение российских войск в Бухару под знаменем «революции» было уже неотвратимо. К тому времени военные силы амира Алим-хана состояли из регулярной армии, которая оценивалась в 8 тыс. штыков и 7,5 тыс. сабель, имела 16 пулеметов и 23 орудия. Эти силы обороняли Старую Бухару, а также подступы к ней в районе Хатырчи-Кермине. В Бухаре также находился конвой афганского консула с одной горной батареей.

Вооруженные силы бухарских беков насчитывали до 27 тыс. штыков и сабель, но имели всего 2 пулемета и 32 старых орудия. Большая часть этих сил была сосредоточена в районе Китаба–Шахрисябза, прикрывая стратегический перевал Тахта-Карача. Значительные бекские отряды были сосредоточены в Карши, Старом Чарджуе и районах Восточной Бухары.

Начав готовить военную операцию по свержению амира Бухары, Фрунзе принял меры к блокаде границ Бухары. Он, в частности, усилил Амударьинскую флотилию, доведя ее численность до 38 единиц с 26 орудиями на борту. Сюда же добавился гидроотряд из 6 катеров, присланных из Самары. Флотилии ставилась задача закрыть границу по Амударье, перекрыв речные связи Бухары с Афганистаном. Для разгрома военных сил амирата Туркфронт выделил ок. 7 тыс. штыков и 2,5 тыс. сабель, 35 легких и 5 тяжелых орудий, 11 самолетов, 10 бронеавтомобилей, 5 бронепоездов. Кроме того в российских поселках Кагане, Чарджуе и Керки при участии бухарских коммунистов и младобухарцев были сформированы революционные отряды «Бухарской красной армии», которая к концу августа достигла 7 тыс. чел. Участие в Бухарской операции приняли также некоторые басмаческие отряды, заключившие мир с большевиками.

Были созданы четыре оперативные группы, общее руководство которыми возложили на командующего 1-й армией Г.Зиновьева. Главный удар должна была нанести Кагано-Бухарская группа, ударной силы которой возглавил бывший командарм Туркестанской АССР И. Белов. Чарджуйская группа должна была захватить город Старый Чарджуй, разгромить войска Чарджуйского бека и овладеть стратегическими переправами Наразым и Бурдалак на Амударье. Каттакурганской группе ставилась задача уничтожить амирскую военную группировку в районе Хатырчи, Зиаддина и летней резиденции амира Кермине. В задачу Самаркандской группы входил удар по Китабо-Шахрисябзской группе войск амирата с последующим выходом к Гузару для блокирования возможного отступления войск амира в Восточную Бухару. Для политического обеспечения «революции» бухарские коммунисты и младобухарцы организовали Бухарский революционный совет, который 28 августа в ходе восстания был реорганизован во временный революционный комитет (ВРК). Председателями Бухарского ВРК в период 29 августа–2 сентября был Сардар Бяшим, а 2–14 сентября – Абдусаидов Ахмеджан.

27 августа вооруженные дружины Бухарской компартии, поддержанные отрядами Чарджуйской группы, начали восстание в старом Чарджуе, вступив в бой с отрядами местного бека. 28 августа к Фрунзе прибыли уполномоченные лица восставших, которые, как и планировалось, обратились к РСФСР с просьбой поддержать бухарскую «революцию» и начать военные действия против амира.

После чего Фрунзе приказал заранее подготовленным группам Туркфронта выступить «…на помощь бухарскому народу». Наиболее ожесточенное сопротивление встретила Кагано-Бухарская группа, столкнувшаяся с подготовленной линией обороны и главными силами противника. 29 августа Чарджуйская группа захватила Старый Чарджуй, вышла к Каракулю и заняла амударьинские переправы. Каттакурганская группа сходу захватила Хатырчи, Кермине и Зиаддин. Самаркандская группа разгромила войска Шахрисябзского бека, овладела Китабом и Шахрисябзом и выступила в сторону Гузара. 7-й Туркестанский стрелковый полк, переброшенный по железной дороге, начал наступление на Карши. Войска каршинского бека, имея пятикратное превосходство, заняли глухую оборону города.

К 29 августа линия боев Кагано-Бухарской группы вышла непосредственно к Бухаре. Город защищала стена высотой до 10 м и шириной ок. 5 м, имевшая 11 ворот и 130 башен. Снаряды красной артиллерии были против нее малоэффективны, так как вязли в массивной и вязкой глинянной толще. Основной удар наносился в направлении Каршинских ворот. 1-му Восточному мусульманскому полку удалось ворваться в город, но бухарцы выбили его оттуда контратакой. Ожесточенная борьба за город продолжилась 30 августа. По приказу Фрунзе Кагано-Бухарскую группу усилили частями фронтового резерва. К Бухаре также подошла Чарджуйская группа. Но первые дни штурма не принесли успеха. Все атаки были отбиты.

31 августа Фрунзе констатировал, что «дела под Бухарой продолжают обстоять неважно. Несмотря на прибытие солидной помощи из 1-й армии, город до сих пор не взят... Бросаю в помощь свой последний резерв». К вечеру к городу выдвинулись части 1-й армии и сводная бригада курсантов Ташкентских командных курсов. По примеру англичан, бомбардировавших в мае 1919 г. Кабул и Джалалабад, Красная Армия начала сбрасывать бомбы на Бухару. Только 31 августа авиаотряды Туркфронта сбросили на Бухару более 200 бомб. Возможно, прояви бухарский амир выдержку, ему бы удалось удержать Бухару. Но, именно в тот день, амир Алим-хан, опасаясь собственного пленения, и, спасая казну, под охраной отряда в тысячу всадников бежал из Бухары в сторону Гиджувана. Для защитников Бухары это был сильный моральный удар, ослабивший оборону. Тогда же 31 августа 7-й Туркестанский полк штурмом взял Карши и занял внутреннюю крепость этого города.

1 сентября Каттакурганская группа вступила в бой за Кермине, где находилась летняя резиденция амира. В ночь с 1-го на 2-го сентября саперам удалось взорвать часть крепостной стены Бухары у Каршинских ворот. 2 сентября с рассветом начался массированный артобстрел города, поддержанный бомбардировкой аэропланов. К 6 часам были захвачены Мазар-Шарифские ворота. В 7.30 сводная бригада курсантов, стрелковый полк особого назначения, 10-й, 12-й стрелковые полки пошли на штурм со стороны Самаркандских и Каршинских ворот.

Прорыв в город удалось совершить через взорванный участок стены у Каршинских ворот. Вслед за ними в город прорвался 1-й кавполк, укомплектованный оренбургскими казаками и узбекскими конниками. В течение дня отряды Туркфронта, отвоевывая квартал за кварталом, полностью овладели Бухарой. Кушбеги сдал цитадель Арк. В тот же день Фрунзе отправил Ленину телеграмму: «Над Регистаном развевается Красное Знамя мировой революции. Амир с остатками приверженцев бежал…».

Штурм Бухары стал устрашающей «демонстрацией силы» российской регулярной армии, шок от которой имел долговременные последствия. Крупнейший город Центразии испытал тотальную атаку с использованием новейших военно-технических средств начала XX в. В результате артиллерийских и авиационных ударов большая часть строений цитадели Арк была разрушена. Серьезно пострадал исторический центр Бухары, включая окружающие его базары и жилые кварталы. Тысячелетний символ Бухары минарет Калян получил множество выбоин, у него была обрушена часть фонаря. Бухара и Карши были охвачены пожарами «неслыханной силы»: «горели дворцы, важнейшие базары, крупнейшие склады, погибло громаднейшее количество продовольственных запасов хлеба, сотни тысяч пудов сахара, чая, красок, ковров, шелка и т.д.». Убытки от пожаров только по Бухаре оценивались в десятки миллионов рублей.

Число жертв этой военной операции среди военных и мирных жителей Бухары не публиковалось. Безвозвратные боевые потери Туркфронта в 1920 г. оцениваются официально статистикой в 430 чел., но эта цифра явно занижена и не учитывает потерь нерегулярных сил. 31 августа командующий 1-й армией Зиновьев назвал по телефону потери громадными. Сам Фрунзе до решающего штурма констатировал: «Мы несем огромные потери, ...перешедшие уже за цифру 500». На наш взгляд, потери советских войск и революционных бухарских отрядов при осаде городских стен, штурме ворот и уличных боев не могли быть ниже 2–3 тыс. бойцов. Потери среди бухарцев – защитников и жителей города с учетом артобстрелов и авиабомб должны быть, как минимум, того же порядка – 3–5 тыс. чел.

/глава из неопубликованной рукописи "Революция в сердце Азии"/