Судьба казны бухарского амира Алим-хана

Одним из самых запутанных и деликатных вопросов разгрома Бухарского амирата остается судьба финансовых, золотых, товарных и др. ресурсов, принадлежавших амиру Алим-хану, а значит являвшихся государственным ресурсом Бухары. Официальные вложения амира в Русско-Бухарском акционерном обществе, Бухарском банке, Русско-Азиатском хлопковом обществе, промышленных предприятиях в начале 1920 г. оценивались в 100,8 млн. рублей, из которых 77,3 млн. рублей составляла стоимость наличного хлопка, а 18,8 млн. рублей – семян и волокна. Известно, что в течение 1919 г. и начале 1920 г. огромные товарные ценности амира Бухары, в основном хлопок и каракуль, направлялись «из Бухары в Афганистан и Персию и через эти страны в Англию». Значительные вклады амира имелись во французских банках .

Английский консул в Кашгаре П. Эссертон сообщил, что амир готовился «...к вероятному краху и пытался спасти громадные богатства, хранившиеся в подвалах его дворца» и обратился к нему с просьбой принять на хранение «...до более светлых дней и восстановления нормальных условий» 35 миллионов фунтов стерлингов в золотой и серебряной монете и слитках, что составляло ок. 150 млн. золотых рублей. Канцелярия вице-короля Индии дала П.Эссертону указание воздержаться от помощи амиру в этом вопросе. Имеются также свидетельства, что часть своих богатств амир Бухары успел укрыть в тайниках на территории амирата. Еще летом 1920 г. он отправил на юг несколько тайных караванов с грузом золота и драгоценностей. По оценкам Ф. Ходжаева при своем бегстве амир лично увез только 10–15 млн.рублей золотом. Однако не вызывает сомнений, что значительная часть амирской казны осталась в пределах амирата.

Сообщая о ходе бухарской операции, Фрунзе отметил: «В Шахрисябзе взято огромное количество золота и других ценностей. Все это ... по соглашению с ревкомом будет перевезено на хранение в Самаркандский банк». Большое количество амирских ценностей обнаружили после штурма в Старой Бухаре и окрестных дворцах амира. Наиболее ценное имущество тут же взяли под контроль части Туркфронта. Уже на следующий день после захвата Бухары Фрунзе отдал распоряжение «...Все захваченное ценности казны старого бухарского правительства принять под строжайшую ответственную охрану, причем сундуки и тюки не разбирать, а, отметив, общее содержание (золото, вещи, кредитки и т.п.), немедленно опечатать в присутствии представителя бухарского ревкома и сдавать в Самаркандский народный банк». Уже 5 сентября 1920 г. на объединенном заседании представителей РСФСР, Бухарского ревкома и ЦК БКП признали, «...что ценности Бухреспублики во время периода военных действий подвергаются опасности быть расхищенными, ввиду того, что нет никакой возможности принять все меры охраны» и решено просить РСФСР «...взять на себя охрану этих ценностей в одном из своих отделений Народного Банка в Самарканде или Ташкенте до установления полного спокойствия в Бухаре».

Командующий Кагано-Бухарской группой войск 6 сентября приказал: «...Отдельному стрелковому Туркполку перейти в Ширбудун и расположиться в саду бывшего эмира. Командиру полка принять по получении сего дворец и запечатанные склады... Никого, кроме уполномоченных Бухревкома, в сад и дворец не допускать...». Охранять, в т.ч. было необходимо от мародерства внутри самой Красной Армии. Архивы фиксируют факт того, что после взятия Бухары военнослужащие «...занялись разграблением ценностей эмира, в том числе золота, сукна, шелка» ([141], 81). Переброшенная на Южный фронт интернациональная бригада Э.Кужело «щеголяла там саблями, усыпанными редкими по величине драгоценными камнями с золотыми эфесами и ножнами тончайшей работы», а в поездах, шедших из Туркестана в Россию после бухарской операции, вплоть до поезда М.Фрунзе, чекисты для изъятия награбленного имущества устроили повальные обыски.

Это обстоятельство стало предметом следственного дела Особого отдела Туркфронта, по которому проходило 105 человек. в т.ч. командующий ударной группой Белов. 7 декабря 1920 г. коллегия Особого отдела Туркфронта решила, что дело «Бухарские события 1920 г.», имеет «... общегосударственное значение, подлежащее рассмотрению органов центра РСФСР» и передало его в Особый отдел ВЧК. В апреле 1921 г. на заседании Президиума ВЧК в Москве с Белова сняли обвинения, но другие участники бухарских «событий» были осуждены.

Сам факт передачи дела в Президиум ВЧК, похоже, выявляет чувствительный момент «революционной» конфискации богатств амирской Бухары в пользу РСФСР, спровоцировавшей вакханалию грабежа в советских частях. То, что при захвате Бухары осуществилась не временная отправка ценностей Бухары на хранение в Советский Туркестан, а, именно, изъятие этих ценностей подтверждает факт из очерка о жизнедеятельности премьер-министра БНСР Ф. Ходжаева. По его инициативе «в Ташкент был направлен железнодорожный состав с огромными ценностями, оставшимися в Бухаре после бегства эмира». Эти ресурсы были «с благодарностью приняты» Советской республикой и «использованы для разгрома общего врага и борьбы с разрухой и голодом».

Российский историк В.Шамбаров утверждает, что в Самарканд вывезли «...7 вагонов золота и драгоценностей, захваченных из сокровищниц эмира в Бухаре и Шахрисябзе». Возможно здесь речь идет о том же составе Ф. Ходжаева. Порядок экспроприированных богатств Бухары может достигать ок. 100 млн. золотых рублей. Масштаб ценностей в 7 вагонах можно оценить на примере золотого запаса России, оказавшегося в руках белочехов и Колчака (более 800 млн. золотых рублей. Весной 1920 г. командование Чехословацкого корпуса вернуло его советской России в 18 вагонах, содержащих золото и др.ценности на сумму ок. 410 млн. рублей. Тогда изъятый бухарский «золотой запас» мог достигать 150 млн. золотых рублей.

Открытые сведения упоминают более скромную цифру. По данным советского исследователя 1960-х гг. А. Гордиенко, ссылающегося на ЦГА УзССР (совр. РУзб.) /ф.Р-46, оп.1, д.7, л.6/, изъятые у амира Бухары ценности включали: золото в слитках и изделиях на сумму 4,5 млн. рублей золотом, 500 пудов серебра, кредитных билетов на сумму 7 млн. рублей, а также большое количество хлопка, каракуля, шерсти и продовольствия.

В связи с затронутой темой обращает на себя внимание персона преемника Фрунзе, сразу после завершения Бухарской операции назначенного командующим Южным фронтом. Его сменил на посту комтуркфронта Григорий Сокольников, который к тому времени уже являлся председателем Турккомиссии и Туркбюро ЦК РКП (б), т.е. сосредоточил в своих руках государственную и партийную власть. Сокольников известен как главный большевистский специалист по финансам и банковской системе. Именно, он в 1917 г. руководил национализацией банков России, а после возвращения из Туркестана возглавил наркомат финансов РСФСР, а затем и СССР, осуществив блестящую денежную реформу 1922–1924 гг., и, наладив советское банковское дело. Поэтому можно предположить, что революционную «экспроприацию» богатств Бухары произвели в интересах укрепеления советской финансовой системы, находившейся в катастрофическом положении. Это могло быть главной миссией Сокольникова на советском Востоке.

Сокольников Григорий /Бриллиант Гирш/ (1888–1939). Сын врача. В 1905 г. вступил в РСДРП, в 1907 г. арестован, в 1909 г. сослан в Сибирь. Бежал за границу, жил в Швейцарии и Франции. В 1914 г. окончил юрфак Парижского университета. В 1917 г. вместе с В.Лениным вернулся в Россию через Германию. В 1917 г. – член Исполкома Моссовета, с августа 1917 г. – член Исполкома Петросовета. Участник вооруженного восстания в Петрограде. В 1917–1919 гг. – член ЦК РКП (б). В октябре 1917 г. руководил национализацией банков. В 1918 г. в качестве председателя советской делегации подписал Брестский мир. В мае-июне 1918 г. – член Президиума ВСНХ. С 1918 г. – член РВС 2-й и 9-й армий Южного фронта, командующий 8-й армией. В июле 1920–марте 1921 г. – председатель Туркбюро. В июле–сентябре 1920 г. – председатель Турккомиссии. В сентябре 1920–марте 1921 г. – командующий Туркфронтом. В начале 1921 г. тяжело заболел, был госпитализирован в Москве. После операции и лечения в Германии в ноябре 1921 г. вернулся в Москву. В октябре 1921 г. был снова заочно утвержден председателем Турккомиссии и Туркбюро. Был назначен членом коллегии Наркомфина РСФСР и Финансовой комиссии ЦК РКП (б) «при условии, что он остается предтуркестанбюро и обязан ездить в Туркестан по надобности…». В январе 1922 г. назначен первым зам. Наркомфина РСФСР. В составе советской делегации участвовал в работе Гаагской конференции. В 1922–1923 гг. – нарком финансов РСФСР. С июля 1923 г. – нарком финансов СССР. С 1922 г. – член ЦК ВКП(б), в 1924–1925 гг. – кандидат в члены Политбюро ЦК. С 1926 г. – заместитель председателя Госплана СССР. В 1928–1929 гг. – председатель Нефтесиндиката СССР. В 1929–1932 гг. – полпред в Великобритании. С 1930 г. – кандидат в члены ЦК ВКП(б), с 1933 г. – член коллегии НКИД. В 1933–1934 гг. – зам. наркома НКИД СССР. С 1935 г. в опале, в июле 1936 г. арестован по делу «антисоветского троцкистского центра». Приговорен к 10 годам тюрьмы. По официальной версии убит в заключении сокамерниками.

/глава из неопубликованной рукописи "Революция в сердце Азии"/

Крах проекта Тюркской советской республики (1919-1920)

В 1918–1920 гг. большевикам удалось укрепить советскую власть в Туркестане и привлечь на свою сторону часть коренного населения. Этому способствовало оформление внутри российского большевистского движения исламского политического течения, соединявшего революционные принципы коммунизма с мусульманской верой, радикальные классовые лозунги с уравнительными нормами и социальной политикой ислама. Одним из лидеров национал-коммунизма (национал-большевизма) стал татарин Мирсаид Султан-Галиев, бывший в 1918–1919 гг. членом малой коллегии и редактором журнала «Жизнь национальностей» Наркомнаца РСФСР. В 1920–1921 гг. он возглавлял Центральное бюро коммунистических организаций народов Востока при ЦК РКП(б). Ему принадлежат идеи образования самостоятельной мусульманской советской республики, мусульманской Красной Армии и мусульманской компартии, которые могли бы способствовать развитию революционного антиимпериалистического движения на исламском Востоке.

В Туркестане с целью привлечения в партийные ряды мусульман края создали самостоятельное Мусульманского бюро КПТ. Весной 1919 г. его возглавил казах Турар Рыскулов, уже зарекомендовавший себя как руководитель ЧК по борьбе с басмачеством и заместитель председателя ТуркЦИКа. В январе 1920 г. Рыскулов от имени Мусбюро КПТ выступил с инициативой национально-политической реформы Туркестана как альтернативы российскому революционному колонизаторству и порожденному им басмачеству. Он предложил отменить конституцию ТуркАССР «как не соответствующую духу автономии края». На объединенных заседаниях крайкома КПТ, Краймусбюро и Турккомиссии 17 и 20 января 1920 г. Рыскулов представил тезисы о государственном строительстве советского Туркестана на основе тюркской национально-политической консолидации. Он считал возможным устранить на этой основе колонизаторские пережитки в управлении краем, преодолеть ущемление политических прав коренного населения, добиться гражданского примирения и тем самым способствовать распространению мировой революции на Востоке.

Особенностью предложений Т.Рыскулова была их пантуркестанская или пантюркистская направленность. Он заявил, что «…для избежания розни между тюркскими народами следует объединить их под одним знаменем тюрков», а Туркестан необходимо считать «...страною тюркских народностей..., включая сюда таджиков нетюркского происхождения, а остальное население – русских, евреев, армян и других, представляющим из себя пришлый элемент». Ссылаясь на решение VIII съезда РКП (б) о слиянии парторганизаций национальных республик в единую компартию и принцип национального самоопределения, он внес предложения о преобразовании парторганизаций края в единую «Тюркскую компартию», а ТуркАССР в самостоятельную Тюркскую советскую республику РСФСР, в рамках которой «самоопределяющимся коренным народом считается тюркский народ». Было предусмотрено, что в состав новой республики «могут приниматься желающие войти в неё новые тюркские республики», что допускало реализацию идей образования Тюркской республики или республики Туран /от Волги до Памира/ в составе РСФСР в 1919–1921 гг., высказывавшихся М.Султан-Галиевым и А. Валидовым. Выдвигалась также задача формирования республиканской мусульманской армии.

Турккомиссия (Ш.Элиава и В.Куйбышев) первоначально поддержала комплекс идей «тюркизации» политических институтов Туркестана, мотивировав свою позицию тем, что такой подход мог бы «пробудить здоровое революционное чувство в среде мусульман. Признанием политической программы Рыскулова стал тот факт, что в январе 1920 г. он первым из представителей коренных народов Средней Азии был избран председателем ТуркЦИК. V конференция КПТ (18 января 1920 г.) и III краевая конференция мусульманских коммунистов (начало февраля 1920 г.) утвердили предложения о создании «Тюркской компартии» и образовании Тюркской советской республики.
Обращает на себя внимание полная противоположность тюркского национал-коммунистического проекта 1920 г. в Туркестане идеям национально-государственного размежевания Средней Азии 1924–1925 гг. В тот исторический момент в России тюркская общность воспринималась как приоритетная, давая тюркским народам шанс политической интеграции в единую нацию. Считая главным объединить «все народы и племена Туркестана и других населенных тюрками национальных республик» вокруг Тюркской советской республики, III-я Туркестанская конференция мусульманских коммунистов поставила задачу «…провести путем коммунистической агитации идею уничтожения стремления тюркских народностей делиться по существу и названию: на татар, киргиз, башкир, узбеков и т.д. и составлять отдельные мелкие республики».

После одобрения основными политическими институтами Туркестана предложения о национально-политической реформе края направили в ЦК РКП (б). Однако против такого развития событий выступили влиятельные члены Турккомиссии Я.Рудзутак и М.Фрунзе, усмотревшие в этом угрозу интересам советской России в Туркестане. Уже 23 февраля 1923 г., т.е. на другой день после прибытия Фрунзе в Туркестан, они высказались на заседании Турккомиссии против автономистских планов Рыскулова. Рудзутак и Фрунзе настаивали на сохранении прежнего статуса Туркестана в составе РСФСР, а объединение коммунистов предлагали провести в рамках Туркестанской парторганизации РКП (б). В результате Турккомиссия изменила свое мнение и 1 и 3 марта на объединенных заседаниях Турккомиссии, крайкома КПТ и ТуркЦИК программу Рыскулова подвергли жесткой критике. В итоге 8 марта 1920 г. ЦК РКП (б) отверг реформы Т.Рыскулова как национал-уклонистские и утвердил «Положение об автономии Туркестана». Было подчеркнуто, что ослабление «федеративной связи с центром мировой революции – Советской Россией» приведет к тому, что «Туркестан станет достоянием английского империализма».

Группа руководящих работников ТуркАССР, не согласившись с позицией ЦК РКП (б), направила в мае в Москву Туркделегацию в составе Т. Рыскулова, Г. Бех-Иванова, С. Турсунходжаева, Н. Ходжаева. Настаивая на политической реформе края, они требовали устранить троевластие в Туркестане, когда суверенитет органов ТуркАССР попирается Турккомиссией и РВС Туркфронта. Туркделегация обвинила Турккомиссию в том, что она «уклоняется от борьбы с колонизаторством». По их мнению РВС Туркфронта «сознательно откладывает мобилизацию мусульман и проваливает таким образом революцию на Востоке». В своей докладной записке Туркделегация настаивала на передаче вопросов внешних сношений, внешней торговли, финансов, обороны, железнодорожного сообщения и связи в прямое ведение ТуркЦИК.

Члены Туркделегации были приняты В.Лениным. После чего с учетом сложности вопроса ЦК РКП (б) создало для рассмотрения предложений Турккомиссии и Туркделегации комиссию в составе наркома иностранных дел РСФСР Г.Чичерина, его заместителя Н.Крестинского и председателя Турккомиссии Ш.Элиавы. Политбюро ЦК РКП (б) рассмотрело предложения комиссии 22 июня, а затем 29 июня 1920 г. после учета замечаний Ленина приняло на их основе пакет туркестанских постановлений: «О наших задачах в Туркестане», «Об организации власти в Туркестане», «О партийном строительстве в Туркестане», а также утвердило «Инструкцию Турккомиссии».

В этих решениях Политбюро согласилось с мнением Туркделегации о том, что для Туркреспублики остается острой проблема межнациональной отчужденности между «пришлым» (европейским) населением и коренными народами, и решило «откомандировать в распоряжение ЦК всех туркестанских коммунистов, зараженных колонизаторством и великорусским национализмом». Одновременно ЦК санкционировал классовую «чистку» Туркестана, обязав «выслать в российские концентрационные лагеря всех бывших чинов полиции, жандармерии, охранки, тех из царских чиновников, использование коих в Туркестане политически неприемлемо, спекулянтов, бывших управляющих крупными российскими предприятиями, всех примазавшихся к партии, советским органам, Красной Армии и т.п.».

Однако в главном Политбюро отказало Туркделегации. Проект образования крупной Тюркской республики даже на платформе мусульманского коммунизма явно представлялся большевистскому руководству России опасным (тюркские народы были второй по численности национальной группой России и выступали главными носителями альтернативной христианству исламской веры) и непредсказуемым. Тюркский проект на большевистской платформе был перечеркнут. Судя по всему, именно тогда впервые В.Ленин в качестве политической альтернативы Тюркской или Туркестанской автономии выдвинул перспективу национального разделения Туркестана на «Узбекию, Киргизию и Туркмению». Для советской России предпочтительнее было направить процесс национальной консолидации не по пути политического оформления единства тюркской нации, которое кроме Туркделегации лоббировали татарские и башкирские национал–коммунисты, сторонники идей М.Султан-Галиева и А. Валидова, а в направлении национально-культурного самоопределения, а значит и разделения узбекского, казахского, туркменского, киргизского и других тюркских народов.

После этого политического поражения Т.Рыскулов в июле 1920 г. сложил все свои полномочия в Туркестане и был отозван в Москву. Были отставлены также ряд других членов Президиума ТуркЦИК, Совнаркома, крайкома КПТ. Выполняя установки ЦК, Турккомиссия 10 июля 1920 г. распустила лояльный идеям Рыскулова Крайком КПТ и создало Временный ЦК КПТ во главе с Назиром Тюракуловым. В начале августа 1920 г. пленум ЦК КПТ утвердил новый состав ТуркЦИК (И.Любимов, В. Билик, К. Атабаев, А. Рахимбаев, Х.Ширинский, Б.Ходжаев, Бисеров), который возглавил сначала Бисеров, а затем – Абдулла Рахимбаев.

Практически одновременно с проблемой политического статуса Туркестана в Москве решался вопрос Башкирской республики, в связи с чем в российскую столицу отозвали одного из главных пантюркистских идеологов А. Валидова, избранного в феврале 1920 г. председателем Башкирского ревкома. Как и в случае с ТуркАССР большевистское руководство России не пошло на предоставление Башкирии реальной национальной автономии, что нашло отражение в постановлении ВЦИК и Совнаркома РСФСР от 19 мая 1920 г. «О государственном устройстве Автономной Советской Башкирской Республики». Валидов отстранили от руководства Советской Башкирией. Известно, что в конце мая 1920 г., находясь в Москве, он установил связь с бывшими турецкими лидерами Джемаль-пашой и Халиль-пашой, а также попытался поддержать требования Туркделегации при личной встрече с Лениным. После краха надежд на поддержку Москвы в осуществлении тюркского государственного строительства Валидов принял решение добиваться учреждения Тюркской республики через тайную политическую организацию, основной базой которой должна была стать Средняя Азия.

В результате такого развития событий большевистская модель Туркреспублики не изменилась и IX-й Всетуркестанский съезд Советов утвердил 24 сентября 1920 г. новую Конституцию ТуркАССР. Она была подтверждена постановлением ВЦИК от 11 апреля 1921 «Об образовании Туркестанской Советской Социалистической Республики».
/глава из неопубликованной рукописи "Революция в сердце Азии"/