понедельник, 16 января 2012 г.

ПОСЛЕДНИЙ АХЕМЕНИД

Весь в запекшейся крови на самом солнце у края дороги стоял на четвереньках словно собака абсолютно голый человек. От металлического ошейника на его шее тянулась длинная веревка, конец которой был привязан к поясу македонского солдата, игравшего в кости со своими соратниками в тени большой чинары. Мимо в сторону Согдианы быстрым маршем колонна за колонной шли отряды армии Александра. Усталые воины с любопытством смотрели на позор того, кто еще недавно именовал себя царем царей Артаксерксом из рода Ахеменидов, а сегодня в грязи и собственных нечистотах ползал пред ними на коленях.

Его знали также как Бесса, бывшего до событий последних лет сатрапом Бактрии. Среди солдат находилось немало тех, кто получал удовольствие в том, чтобы оскорбить и надругаться над поверженным и униженным правителем. Плевки и пинки, удары кнутом, щитом или древком копья были самыми малыми из грубостей. Артаксеркс-Бесс стойко сносил все. Телесные боли, причиняемые его мучителями, были не самым страшным. Больше жгли душевные раны. Внутри клокотала горечь зияющей как пропасть беды, катастрофы всего мира, который был его сущностью и смыслом...

Себя он считал меньшей из потерь. Суть Артаксеркса-Бесса уничтожена, его держат лишь для цирковой забавы «назидания во славу Александра». Потому безразлично сколько оставил ему Македонец – минуты, часы, дни – все это напрасное время. Утрачено все. Первой за него ответит его семья: пожилая мать, жены, юные дочери и сыновья. В лучшем случае их ждет быстрая смерть, в худшем – пожизненный позор надругательства, рабства. Бесс глухо стонал. В тысячный раз он молил Великого Ахуру простить и пощадить их. В душе он смирился с тем, что несет заслуженную кару...

Он не жалел, что поднял руку на последнего персидского царя. Он – Бесс – из того же рода Ахеменидов. На Дарии Кодомане первом лежит вина за гибель Вселенской Азии. Обладая троном величайшей державы, Дарий не проявил царственной воли и не воспрепятствовал наступлению неистового Александра. Имея подавляющее превосходство в войсках, Кодоман не только не смог найти дорогу к Победе, но и проявил постыдную для царя трусость, отступив перед дерзостью Македонца. В такие минуты Цари и теряют свой фарн – Боги оставляют их. Они не помогают тем, кто сам не борется за свою судьбу и судьбу своего мира. Тогда стал раскалываться на части двор, окружение персидского царя. Кто-то принял решение покориться новому Царя-иноземцу. Бесс же решил действовать и сопротивляться...

«Где же он ошибся? Неужели и ему надо был пасть в ноги Александра, сдастся на его милость? Чего стоили тогда все века величия Ахеменидов? Даже, сейчас в крови, позоре и бесчестье, Бесс считал, что не мог поступить иначе... Он сделал все, что мог сделать царь. С трудом собрал и воодушевил остатки ахеменидской армии. А ведь его казна –лишь песчинка утраченных сокровищ Ахеменидов, так бездарно сданных Македонцу. Лучшие силы месяцами стерегли Александра на западной дороге, готовясь нанести урон его изможденной пустынными переходами армии. Но тот неожиданно ушел на юг – в Дрангиану и Арахосию. Я закрыл сильными отрядами все главные перевалы через Гиндукуш, а Он нашел тайные тропы, которыми не каждый пастух проведет стадо. А Он провел армию. Немыслимо... Сами боги ему помогают. Может и сам он Бог или Великий Дэв? Македонец для нас – Ахеменидов, как Аж-Дахак для Фаридуна, – наказание за дьявольское очарование собственным величием, упоение властью...

Когда греко-македонцы отряд за отрядом стали скатываться с гор Гиндукуша я не стал распылять силы и биться за города южной Бактрии. Здесь нас легко было окружить и прижать к реке. Во имя Победы я пожертвовал столицей, резиденцией, своим дворцом и отошел на лучшую позицию – увел войска за Окс. И ни один полководец не может упрекнуть меня за это. Широкая река прикрыла нас как могучая крепостная стена. Это был последний и решающий рубеж Ахеменидского мира. Все что может плавать в реке мы забрали на северный берег и выставили войска против речных переправ... Мы снова ждали в засаде. Но дух сопротивления падал, так капля за каплей сочится вино из треснутого кувшина... Ожидание без боя усиливало страхи. Слабые и сметливые сбегали на юг «за речку»... «Длиноухие» докладывали о зреющем предательстве, о продажных сановниках, переметнувшихся к Македонцу...

Невозможная, абсурдная переправа Александра с войском в пустынном месте Окса довершила все. Шокирующая весть деморализовала войска. Воевать с непредсказуемым, сокрушающим все преграды Царем-воином вмиг стало бессмысленным. Персидской армии больше не существовало, бактрийцы и согдийцы оставались один на один с Александром и его войсками. Тогда-то Спитамен, Оксиарт, Дартаферн и другие династы демонстративно бросили меня и прокляли наш царский род: «Вы – Ахемениды, окончательно утратили царственный фарн и больше не способны править этим миром и защищать его. Мы столетиями служили Вам, приносили дань, ценили и почитали Ваше царское начало, воевали и побеждали за Вас. А сегодня – беспощадный враг у наших домов – насилует и уводит наших женщин, забирает в рабство детей, уводит скот... Осквернение ждет Священную Землю. Мы освобождаем себя от клятвы верности Вам». Я не могу упрекнуть их в этом и принимаю на себя небесную кару. Великий Ахура, дай мне силы достойно встретить свой последний час...».

Смерть недолго дожидалась Бесса. По приказу Александра ему отрезали кончики ушей, а затем прилюдно казнили, распяв на кресте и пронзив стрелами в священных Экбатанах.

Комментариев нет: